Карго-культ и миражи в вышиванках: Почему мы остались «мини-Московией»

Сегодня мы берем холодный скальпель и кладем на стол украинскую политическую систему образца последних тридцати с лишним лет.

Но прежде чем сделать первый надрез, определимся: Украина в этом тексте — не уникальная аномалия. Это идеальная витрина всего постсоветского пространства. Если вы читаете эти строки в Кишинёве, Алматы, Минске или Москве и чувствуете, как начинает нестерпимо зудеть от узнавания родного местного болота, — знайте: совпадения не случайны. Код везде один.

В 1991 году на обломках империи не родилось новых элит. Весь правящий класс — от «красных директоров» и комсомольских вожаков до чекистского подлеска — вылез из одного и того же советского корыта. Они учились по одним учебникам, впитали одну и ту же аппаратную этику и одинаково ненавидят свободного, мыслящего человека. Разница между нашими странами лишь в декорациях: где-то Левиафан прикрылся нефтедолларами, где-то — глухим полицейским террором, а в Украине — вышиванками, речами про «потужность» и хаотичной олигархической грызней. Но под любым интерфейсом бьется одно и то же экстрактивное сердце.

---

Официальный миф гласит, что в 1991 году Украина обрела независимость. Физика власти говорит иное: в 1991 году партийно-гэбэшная номенклатура УССР успешно приватизировала кусок территории вместе с ее податным населением.

Никакой республики учреждено не было. Не было пакта вооруженных собственников. Не было сброса старого Левиафана. Произошел банальный ребрендинг. Институциональная машина подавления, созданная в Москве для выкачивания ресурсов из колонии, осталась нетронутой. Просто центр сбора дани переместился из Кремля на Печерские холмы. Мы получили «мини-Московию» — систему, где государство первично, чиновник сакрален, а гражданин — это бесправный биоматериал. Ресурс. Юнит.

За три десятилетия этот механизм не просто выжил. Он эволюционировал в совершенную паразитарную экосистему. Элиты, ставшие олигархами, поняли главную формулу: чтобы спокойно стричь овец, нужно дать им иллюзию, что они управляют фермой.

Так в Украине родился карго-культ политической борьбы.

Посмотрите на наш так называемый парламентаризм. Никаких политических партий в классическом понимании — с четкой идеологией, низовыми структурами, взносами от независимых граждан — в Украине не существовало ни одного дня. То, что мы называем партиями, — это политические симулякры. Продюсерские центры закрытого типа, существующие на деньги нескольких ФПГ (финансово-промышленных групп) и обслуживающие исключительно их право на доступ к корыту.

Вся эта так называемая «политика» на поверку оказывается банальной биржей теневых активов.

Суть нашей политической конкуренции сводилась к одному: какой из кланов получит монополию на силовой аппарат, таможню, налоговую и бюджетные потоки. Борьба шла не за демонтаж экстрактивной машины, а за место за ее рулем.

Но биомассе нельзя говорить, что мы боремся за право пилить бюджет на тендерах. Биомассе нужна драматургия.

И здесь на сцену выходит гуманитарный дымовой занавес. Язык. История. Геополитические векторы. Религия. Идеальная технология утилизации общественной энергии. Пока массы с остервенением грызут друг другу глотки в фейсбуке и на площадях, выясняя, кто больший патриот, чьи памятники сносить и на каком языке любить родину — в тиши кабинетов правильные люди согласовывают тарифы и монопольные квоты.

Паразит не имеет ни языка, ни нации. Паразит прагматичен. Пока юниты дерутся за символы, менеджеры делят их деньги. Ничего личного, просто кормление.

Почему за все это время у нас не появилась настоящая правая, классическая Республиканская партия? Сила, опирающаяся на средний класс, требующая тотальной дерегуляции, вооружения граждан и аудита каждого потраченного цента?

Потому что для системы это — вирус Эбола. Это экзистенциальная угроза.

Олигархат и сросшаяся с ним высшая бюрократия возвели мощнейшие блокираторы для появления любых ростков субъектности. Они монополизировали телеканалы, скупили лидеров мнений, искусственно взвинтили стоимость входа в политику до десятков миллионов долларов. Если ты попытаешься создать партию Суверенов снизу — тебя просто не пустят в эфир, либо раздавят с помощью ручных СБУ и прокуратуры.

Но одного силового блока мало. Нужно управлять спросом. Поэтому система плодила бесконечные левые, патерналистские симулякры.

Рынок делился на две основные витрины.

ВИТРИНА ПЕРВАЯ: нацпопулисты. Вышиванки, факелы, пафосные речи о крови и нации. Но загляни в их экономическую программу — и ты увидишь тот же левый совок. Они не предлагают дать гражданину свободу обогащаться и защищать свое с оружием в руках. Они предлагают забрать деньги у «неправильных» олигархов и отдать «правильным» патриотам, сохранив при этом власть всепроникающего государства-няньки.

ВИТРИНА ВТОРАЯ: центристские технократы и мессии. Они обещают «конец эпохи бедности», европейские пенсии, крепкую руку, социальную справедливость. Меняются лица — от старых «крепких хозяйственников» до модных ребят из шоу-бизнеса — но посыл один: вы голосуете, мы вас кормим. Вы — пассивная масса. Мы — ваши благодетели.

Ни один из этих проектов не признает гражданина самостоятельной, взрослой единицей. Они панически боятся собственника с оружием. Потому что вооруженный собственник, который платит налоги из своего кармана напрямую, рано или поздно задаст вопрос: «Слышь, менеджер. А почему ты закрыл декларации? А почему ты закупаешь яйца по 17 гривен? А почему мои дети воюют, а твои сидят в Монако?».

Безоружному юниту можно закрыть рот патриотической риторикой или угрозой повестки. Вооруженному Суверену рот не закроешь.

Именно поэтому государство с маниакальным упорством, даже перед лицом полного уничтожения, блокировало и продолжает блокировать право на владение короткостволом. Оружие в руках народа для украинского Левиафана страшнее, чем внешняя оккупация. Внешний враг может договориться с элитами. Суверен их повесит на фонарях.

Давайте будем предельно честны и с нашей новейшей историей. Мы гордимся нашими Майданами. И мы имеем право гордиться мужеством тех, кто шел с фанерными щитами под пули. Но давайте посмотрим на результат хирургическим взглядом.

Майданы не сломали систему. Майданы ее перезагружали.

Пассионарии, умывшись кровью, совершали исторический подвиг, скидывали зарвавшегося вождя... и что происходило дальше? Они расходились по домам. Либо шли на фронт. Они отдавали ключи от кабинетов той самой резервной обойме старых политиков. Майданы не меняли институциональный дизайн.

Пассионарии гибли в окопах. Мародеры пилили бюджеты. Это железный закон революций, в которых нет институционального политического субъекта. Ресурс тратится, а выгодоприобретателями становятся паразиты с гибким позвоночником.

Мы попали в мертвую петлю. И война, увы, не стала автоматическим триггером ее разрыва. Война только усилила хватку Левиафана. Спрятавшись за ширму военного положения, государственный аппарат отключил последние предохранители. Цензура, монополия на информацию, уничтожение местного самоуправления под видом военных администраций, рейдерство силовиков, дикий налоговый террор.

Государство жрет свое общество под крики о патриотизме. Бюрократ требует от гражданина отдать жизнь на передовой, отказывая ему при этом в базовом праве контролировать, куда уходят его налоги в тылу.

Это не просто коррупция. Это оккупация. Оккупация страны собственным государственным аппаратом.

Украина так и не стала республикой, потому что до сих пор никто не решился назвать вещи своими именами. Никто не решился выйти и сказать: наш главный внутренний враг — это не абстрактная коррупция. Наш враг — это сама архитектура государства. Это «мини-Московия», которая пьет нашу кровь.

До тех пор, пока мы не проведем полный, безжалостный институциональный демонтаж этой системы, мы обречены бегать по кругу. От одного мессии к другому. От одной национальной трагедии к следующей.

Экстрактивная машина сделала всё, чтобы вы никогда не нашли выход из этого лабиринта, намертво заминировав политическое поле. Но они забыли, что правила игры можно переписать в одностороннем порядке...

- Камуфляж для травоядного: Анатомия постсоветского инфантилизма
- Зеленский рассказал о страхах России по поводу 9 мая
- Доброе слово и пистолет: Почему право на оружие — это не страшно, а жизненно необходимо для свободного общества
- Про риск захода пюрешного контингента из Беларуси: оценим риски
- Откровенная ложь о всех этих «Калибрах» и «Искандерах»: что не так с россиянскими «высокоточными» ракетами
- Что делать, когда баллистика застает врасплох?
- Много жертв и новая тактика скотоублюдков. Атака России