Откройте любую социальную сеть, зайдите в комментарии под новостями о легализации оружия или праве на самооборону. И вы гарантированно встретите его. На аватаре — национальный флаг, в профиле — патриотические лозунги, в риторике — гордость за боевую, непокорную нацию.

Но стоит вам произнести фразу «право гражданина на смертельное насилие для защиты своей жизни», как патриотическая шелуха мгновенно осыпается. Из-под вышиванки или камуфляжа на вас испуганно моргает классический, эталонный, нетронутый эволюцией советский человек. Тот самый крепостной индустриальной эпохи, для которого государство — это строгая, но справедливая мамочка, а свобода — это нечто пугающее, грязное и чреватое проблемами.

Давайте вооружимся холодным скальпелем и препарируем этот феномен. Перед нами Homo Post-Sovieticus Clientis (Человек постсоветский зависимый). Это не просто политическая позиция. Это глубокий психосоциальный диагноз, идеальный строительный материал для любого экстрактивного государства.

ДЕЛЕГИРОВАННАЯ ЖИЗНЬ И СТРАХ СУБЪЕКТНОСТИ

Мировоззрение этого человека основано на убеждении, что всё в жизни определяется внешними силами и обстоятельствами, а не его собственными решениями. Вся его жизнь — это непрерывное перекладывание ответственности. Он искренне убежден, что его экономическое благополучие должен обеспечивать работодатель, его здоровье — Минздрав, а его физическую безопасность — полиция.

Субъектность для него — это не привилегия свободного человека, а невыносимый груз. Вооруженный гражданин — это тот, кто в критической ситуации берет на себя функции судьи и исполнителя приговора. Это требует воли, хладнокровия и готовности нести последствия. Наш герой патологически к этому не готов.

Его внутренний диалог прост: «А вдруг я промахнусь? А вдруг меня посадят? А вдруг заберут пистолет и из него же убьют?». Ему психологически комфортнее оставаться объектом чужих действий, безупречной жертвой. Жертва в его системе координат — это морально неуязвимая позиция. Мертвую жертву все жалеют. А выжившего стрелка будут таскать по судам. Он выбирает путь наименьшего сопротивления: лечь на спину и обнажить живот в надежде, что хищник окажется сытым, а патруль приедет раньше, чем тело остынет.

БИПОЛЯРНОЕ РАССТРОЙСТВО: САКРАЛИЗАЦИЯ ЛЕВИАФАНА

Здесь кроется самое восхитительное противоречие. В кухонных разговорах или чатах этот человек будет яростно проклинать «ментов», коррумпированных судей, вороватых прокуроров и зажравшихся депутатов. Он прекрасно знает, что система гнила насквозь.

Но как только речь заходит о монополии на насилие, у него случается короткое замыкание. Он внезапно начинает защищать право этой самой насквозь коррумпированной системы быть единственным носителем силы. Почему?

Потому что государство для него — это не сервисный институт и не нанятый менеджер. Это светское божество. Левиафан. Да, божество может быть злым, оно может забирать ренту в офшоры, оно может давить его налогами и унижать в инстанциях. Но оно — единственный источник порядка, который он способен осмыслить. Мысль о том, что порядок может быть горизонтальным, что он может обеспечиваться паритетом силы самих граждан вызывает у него экзистенциальный ужас. Это разрушает его базовую религию, в которой только жрецы в погонах имеют право держать в руках молнии.

ИНФАНТИЛЬНЫЙ ПАТЕРНАЛИЗМ: СИНДРОМ «ХОРОШЕГО МАЛЬЧИКА»

Наш герой свято верит в магию запретов. Для него бумажка с надписью «Зона, свободная от оружия» обладает физической плотностью бетонной стены. Он проецирует свою собственную психологию послушного, запуганного обывателя на весь окружающий мир.

Раз он сам боится нарушить закон, значит, и преступник должен бояться. Это чистейший инфантилизм. Он не понимает простейшей математики: закон, запрещающий ношение короткоствольного оружия, разоружает исключительно законопослушных граждан. Преступник, по определению, игнорирует законы.

Но нашему «патриоту» плевать на математику. Он хочет, чтобы мир был справедливым детским садом. Он кричит: «У нас перестреляют друг друга за парковку!». В этой фразе он выдает себя с головой. Он не верит соседу, потому что не верит самому себе. Он чувствует внутри себя подавленную, рабскую горизонтальную агрессию и проецирует её на окружающих, считая, что без надсмотрщика с дубинкой общество немедленно превратится в кровавое месиво.

КАМУФЛЯЖНЫЙ ПАТРИОТИЗМ КАК СОЦИАЛЬНАЯ МИМИКРИЯ

Зачем же ему тогда флаг на аватарке? Зачем эти громкие слова о свободе и независимости?

В условиях экстрактивного государства, чья единственная цель — выкачивание ресурсов из покорной биомассы, любая инициатива снизу наказуема. Выживание в такой системе требует идеальной социальной мимикрии. Флаг, лозунги, правильные аватарки — это не проявление свободы, а охранная грамота. Это сигнал системе: «Я свой, я лояльный, я не представляю угрозы».

Он кутается в символы боевой нации именно потому, что сам является её противоположностью. Настоящая, не картонная независимость начинается не с гимна, а с осознания того, что твоя жизнь, твоя собственность и твоя свобода принадлежат только тебе, и ты готов защищать их физически. Но для Homo Post-Sovieticus Clientis это слишком высокая цена.

ЭПИЛОГ

Трагедия ситуации в том, что именно эта масса атомизированных, запуганных людей, делегировавших свои базовые права бюрократам, является фундаментом любого произвола. Им не нужна свобода. Им нужна предсказуемая, комфортная опека. Они готовы быть дойными коровами, лишь бы пастух вовремя закрывал загон от волков.

Можно сколько угодно рисовать трезубцы и писать гневные посты о европейском выборе. Но до тех пор, пока человек падает в обморок от мысли, что безопасность — это его личная обязанность, обеспеченная куском стали в кобуре, он остается советским крепостным. Меняются только декорации и цвета флагов на фасаде барака. Суть внутри остается неизменной: травоядное, с ужасом смотрящее на тех, кто осмелился отрастить клыки.

- Зеленский рассказал о страхах России по поводу 9 мая
- Доброе слово и пистолет: Почему право на оружие — это не страшно, а жизненно необходимо для свободного общества
- Про риск захода пюрешного контингента из Беларуси: оценим риски
- Откровенная ложь о всех этих «Калибрах» и «Искандерах»: что не так с россиянскими «высокоточными» ракетами
- Что делать, когда баллистика застает врасплох?
- Много жертв и новая тактика скотоублюдков. Атака России
- Хотите kайфхак? Здаётся мне, у нас кромешная ж@па с ценообразованием